Рекомендуем

Карточные игры

Игры, основанные на отбой

Игры, основанные с учетом банкомета

Игры, основанные на скидывании карт в определенной последовательности

Игры, в которых выигрывает игрок, имеющий на руках старшую комбинацию карт

Игры, основанные одновременно на сочетании карт и на взятках

Игры с розыгрышем в два этапа

Игры, основанные на выкладке определенных последовательностей карт

Игры, основанные на подсчете очков во взятках

Игры, основанные на подсчете количества взяток

Детские игры

Пасьянсы с различным количеством карт в колоде

Пасьянсы для одного человека с одной неполной колодой карт

Пасьянсы для одного человека с одной полной колодой карт

Пасьянсы для одного человека с двумя полными колодами карт

Пасьянсы для двоих с двумя полными колодами карт

Гадание

Гадание на картах

Народные игры

Обрядовые игры

Ритуально-гадальные игры

Развлекательные, досуговые игры

Спортивные игры

Игры со словами

Слово за слово игры

Буквенная карусель

Игры с камнями, костями и др.

Крестики-нолики и другие игры

Нарды

Домино

Кости, фишки, монеты, спички

Онлайн Игры

Браузерные онлайн игры

Популярные игры

Бридж

Вист

Всяк свой козырь

Деберц

Девятка

Дурак подкидной

Зевака

Каре

Козел

21 (Очко)

Покер

Преферанс

Сикка (Три листа)

Стуколка

Терц

Тринька

1000 (Тысяча)

1001 (Тысяча одно)

Тринька

Пасьянсы: Паук, Косынка, Пирамида

Ходить по домам и славить — главное содержание рождественских и предновогодних игр. По происхождению они идут от древнего обряда — колядования, когда наши далекие предки, еще язычники, славили Коляду, бога солнца, просили его дать столько света и тепла, сколько надо для здоровья людей, для хорошего урожая. С принятием христианства олицетворением всего доброго стал Иисус Христос, который в песнях колядовщиков либо совсем вытеснил имя Коляды, либо на равных соседствовал с ним. Постепенно обрядовый характер колядования превратился в игровой. Свидетельством этого, в частности, является то, что славы обращены не к Богу, а к людям; сохранив формальные элементы культа, они выполняли и выполняют роль новогодних пожеланий. Делается это в яркой игровой форме. В одних местностях эти игры-обряды называются колядками, в других — овсенями, в третьих — таусенями (по имени праздника, когда они играются), а повсеместно их зовут рождественскими славами, славлением.

Лишь только солнце начинало освещать макушки деревьев, в одной из крестьянских изб сходились девушки и молодые женщины наряжать мехоношу. Мехоноша — это предводитель ватаги колядовщиков, глава ряженых, фигура символическая и комическая. Эту роль играла обычно одна из самых боевых, отчаянных женщин. Главный ее наряд — вывороченный полушубок. Чем больше она походила на черта, на любое страшилище — олицетворение зла,— тем лучше. Считалось, что если имитировать зло, выставить его в комическом виде, оно утрачивает свою силу. Под полушубком делали из соломы или из подушки большой горб, подпоясывали полушубок пучком конопли, на голову также навешивали коноплю, приделывали из нее бороду и усы, надевали рваную шапку и вручали суму.

Под крики: «Ну и Мехоноша!», «Ну и страшилище — всех чертей распугает!» — ватага вываливалась на улицу. Здесь ее уже ждали ряженые — это парни, нарядившиеся кто под медведя, кто под козу, кто просто ярко изукрашенный, с нашитыми искусственными цветами, с навешанными лентами, бусами, монистами.

Во главе с Мехоношей шествие направлялось в конец деревни, к крайнему дому, чтобы с него начать, а потом последовательно обойти все дворы. Кто-то из хозяев включался в игру охотно, заранее отворял ворота; кто-то делал это, так сказать, со скрипом, понуждаемый песнями и просьбами славящих; были и такие, что прогоняли ряженых от своего дома с бранью. Соответственно и характер игры от дома к дому менялся, нисколько, однако, не влияя на настроение играющих.

К дому подходили чаще всего с песней:

Пришла коляда Накануне Рождества.
Под Новый год До (имя рек) ворот...

Мехоноша обращалась к хозяевам дома со словами: «Принимаете ватагу, дорогие хозяева?» Если в ответ звучало: «Конечно, принимаем!» — колядовщики запевали:

Коляда, маледа!
Ходила коляда ко святым вечерам.
Зашла коляда к (имя и отчество) на двор.
У (имя) борода до шелкова пояса.
Дай ему, Господи, доброго здоровья,
Ярицы оденье да пшеницы копну,
Семь лошадей, ровно белых лебедей,
Пятьдесят быков, сто коров.

При этом все играющие пританцовывали, гремели колокольцами, показывали всякие фокусы. Хозяйка, ее дочери, невестки, снохи выносили из дома подносы, на которых стаканы, кружки с медом, с пивом, с настойками, а также разнообразная простая закуска: пирожки, крендели, соленые огурцы, моченые яблоки,— и угощали гостей. При этом колядовщики как бы подначивали:

Тетушка, матушка!
Хлебца кусочек,
Лучку бы пучочек,
Кокурочку с дырочкой,
Пирожка с начиночкой,
Поросячью ножку Да жарену лепешку.
Не скупились гости и на угрозы нечно):
Не подашь лепешки —
Разобью окошки.
Не подашь пирога —
Разобью ворота!

Получивши угощенье, становились еще более щедрыми на пожелания:

Дай им, Господи, всего-то всего!
Одна-то бы корова по ведру доила!
Одна-то бы кобыла по два воза возила!

Колядовщики, особенно Мехоноша, соревновались с хозяевами и меж собой в острословии. Мехоноша, например, говорила, обращаясь к хозяину:

— Сегодня праздник, жена мужа дразнит, на печь лезет, кукиш кажет: на тебе, муженек, сладенький пирожок, с лучком, с мачком, с перечком!

Хозяин парировал шуткой, нарочитая запутанность содержания которой намекала на неосновательность обвинения в адрес его жены, на пустозвонство собеседника:

— Не для чего, как прочего другого.

Или выражался определеннее:

— Чего болтаешь, сам не знаешь.

Мехоноша не сдавалась:

— Умей шутить, умей и отшучиваться.

И пошло-поехало.

— Шутку любишь над Фомой, так люби и над собой.

Шутил Мартын да и свалился под тын.

— Шутку сшутить — людей посмешить.
— Полно тебе зубы скалить. И волк зубоскалит, да не смеется.
— Полно шутить,— сказал волк капкану,— отпусти лапу-то.
— Умей пошутить, умей и перестать.
— Есть нечего, да жить весело.
— Живем шутя, а помрем взаправду.
— Последний смех лучше первого.

Кто кого переговаривал, тот и получал одобрение толпы. Все колядовщики желали отличиться: кто веселой пословицей, кто забавной небылицей, кто замысловатой загадкой, кто просто острым словом. Один говорил: «Пошел я на лыко гору драть; увидел, на утках озеро плавает. Я срубил три палки: одну еловую, другую березовую, третью рябиновую; бросил еловую — не добросил, бросил березовую — перебросил, бросил рябиновую — угодил; озеро вспорхнуло, полетело, а утки остались». «Это что! — возражал другой.— Вот у меня было: около меня свищет; я туда — свищет, я сюда — свищет; беда, думаю, влез на березу, сижу — свищет; ан это у меня в носу».

Когда отсмеивались над этими шутками, кто-то придавал новый поворот разговору, загадывая хозяину загадку: «Хозяин, что возьмешь на сажень кверху?» Если хозяин терялся с ответом, кто-то тут же загадывал вопрошавшему свою задачу: «Это что, а вот ты отгадай. Шел я по тюх-тюхтю, нашел я валюх-тюхтю; кабы это не валюх-тюхтя, так бы съела меня тюх-тюхтя» (мужик, топор и медведь). В памяти ватажников таких веселых загадок — множество, они сыпались, как из рога изобилия:

— В лесу-то тяп-тяп, дома-то ляп-ляп, на колени возьмешь — взыграет (балалайка).
— Во поле-полище несут голенище: в этом голенище деготь, леготь и смерть недалече (ружье) ...

По ходу игры пели также славы отдельно в честь хозяина, хозяйки, их детей. Между тем подношение выпивалось, закуска съедалась, наступала пора прощанья. Мехоноша затевала последний диалог:

— Спасибо, хозяева, за хлеб, за соль! Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?
— Пойте, веселитесь, у нас припасов хватит на целый день. Пляшите, коли ноги держат.
— Да нет — пора...

Колядовщики запевали:

Пора гостям,
Пора гостям,
Пора гостям со двора, со двора...
Уже в воротах, стоя под вереей, играющие пели главную славу, обращенную к покидаемому ими дому:
А дай Бог тому,
Кто в этом дому,
Чтобы рожь густа,
Рожь ужиниста,
Чтоб из колоса — осьмина.
Из полузерна — пирог.
Дай вам, Господи,
Скота, живота,
Корову с теленочком,
Овцу с ягненочком,
Лошадь с жеребеночком,
Свинью с поросеночком.
Хозяину с хозяюшкой —
Солнце и месяц,
Детушкам их милым,
Частым звездочкам,
Многие лета,
Многие лета!

И колядовщики шли славить к следующему двору. Бывало, их ждала неудача.

— Дядя Устин, можно овсень покликать?
— Я вам такой дам овсень, ступайте от моего двора: метлой вас подженю!

Услышав такое, колядовщики пели уже не славу, а корильную песню:

На двор тебе червей,
На огород тебе червей,
А на махоньких твоих ребят Куриную слепоту!

И шли дальше, радуясь, что таких сердитых и нелюдимых мужиков немного.

К концу XIX века и дальше в деревнях, не говоря уж о городе, тексты колядок и овсеней помнили все меньше и меньше. Во многих местностях их вытеснила рождественская слава: «Рождество твое, Христос, Боже наш». Но функция игры оставалась прежней, сочетая в себе языческие, христианские и чисто житейские, бытовые элементы. За годы советской власти, в связи с процессом разрушения деревни, все это значительно потускнело, угасло, позабылось. И только в последние годы начался процесс возрождения этой игры.


Для того, чтобы начать свое дело, нужно не так и много 1) опредитлится с родом деятельности; 2) у профи заказать Создание Сайта

© 2011-2017    INFORM                Украина онлайн